Главная Об авторе Тексты Новости Гостевая Контакты

Л. БУНЮЭЛЬ, «ДНЕВНАЯ КРАСАВИЦА» и З. ФРЕЙД

Нижегородские новости. 3 декабря 1992 г.

Л. БУНЮЭЛЬ не любил «психологию, анализ, психоанализ». Равнодушно относился он к попыткам своих друзей nодвергать его творчество анализу «по Фрейду». «Психоанaлиз кажется мне терапией, nредназнaченной для определенного социального класса, определенной кaтегории людей, к которой я не принадлежу», довольно высокомерно заявляет он.

Фрейдизм это научная теория, а науку можно любить или не любить, уважать или не уважать, однако с ее выводами чаще всего невозможно не считаться. Поэтому, думаю, что Л. Бунюэль явно преувеличивал свою независимость от психоанализа. К тому же он сам признавался в своем «фрейдистском» прошлом: «В молодости учение Фрейда, писал он, и открытие подсознательного оказали на меня влияние».

Авторский намек на возможность психоаналитического объяснения поведения героини в фильме достаточно прозрачен: во-первых, это мимолетный эпизод из детства Северины, в котором участвует взрослый мужчина с довольно непривлекательной внешностью, а во-вторых, это отсутствие сексуальной гармонии между будущей «Дневной красавицей» и ее картинно красивым супругом. В итоге полученный еще в детстве сильный сексуальный импульс, подавленный, вероятно, воспитанием и социальным окружением, оказывается под постоянным давлением со стороны Пьера, мужа Северины, обладателя совершенно иного типа сексуальности. Результат отчаянное по своему характеру решение героини вступить на путь порока, безнравственность чего для нее самой совершенно очевидна.

Безусловно, мы должны были бы однозначно осудить Северину с позиций высокой (и даже не очень высокой) морали. Но попытаемся понять, что движет ею в ее несомненно безрассудном решении.

Является ли Северина мазохисткой или это просто с жиру бесящаяся, пресыщенная достатком представительница гниющей буржуазии? Первый вывод из названных подкрепляется таким авторитетом, как сам Л. Бунюэль, называющий Северину «буржуазкой-мазохисткой». Однако я осмелюсь не согласиться с глубоко почитаемым мною автором фильма.

Если б это было просто проявлением патологической сексуальности, то, как мне кажется, все поведение героини в сценах свиданий с разными мужчинами должно было бы быть подтверждением этому, чеro мы в фильме не видим. Кроме того, Северина в таком случае гораздо «удачнее» действовала бы, встретившись с настоящим мазохистом профессором, очередным посетителем квартиры мадам Анаис.

Я же в Северине склонен видеть... страстную исследовательницу человеческой страсти (хотя героиня К. Денев слишком уж бесстрастна для сюжета «Дневной красавицы»). Сразу же могу легко представить себе возмущенные реплики читателей в свой адрес и обвинения в неприкрытой попытке оправдать моральное разложение и разврат. Честное слово, не это я имел в виду!

Вероятно, размышляя над образом героини, нужно было бы подниматься над фактами, не ограничиваясь копанием в деталях сюжета. Зададимся вопросом: что толкает человека, живущего в благоустроенной квартире вместе с близкими и любимыми людьми, имеющего интересную работу, предпринять, например, трудное и опасное для жизни восхождение на горную вершину? Что заставило человека из интеллигентной семьи, получившего неплохое образование, обладающего многогранными способностями, бросить все и посвятить свою жизнь радикальному изменению образа существования огромной страны, а если получится то и всего мира? Примеры можно было бы значительно умножить. Что же побуждает человека к действиям, логически полностью не оправдываемым?

Мне кажется, что Севериной движет тот же демон беспокойства, неудовлетворенности уже имеющимся. Фрейд помогает в случае «Дневной красавицы» определить природу этого демона.

Второй «фрейдистский» довод касается самого автора. Почему он с таким хладнокровием предлагает разглядывать довольно непривлекательную изнанку внешне соблазнительной и «скромно обаятельной буржуазии»? Может, и его самого можно обвинить,  если не в мазохизме, то в садизме по отношению к зрителю?

Объяснение этому я нахожу также в воспоминаниях Л.Бунюэля. Он рассказывает, как, гуляя в детстве с отцом, наткнулся на осла, сдохшего и уже разлагающегося. «Это зрелище и притягивало меня, и отталкивало одновременно... Я стоял, словно завороженный, смутно ощущая в этой картине некий метафизический смысл. Отец едва оттащил меня». Вероятно, в этом случае уже можно обнаружить ростки того отношения к жизни, которое полностью созреет лишь в будущем художнике.

Здесь напрашивается одна интересная ас социация: описанный эпизод из биографии выглядит как... цитата из стихотворения Ш. Бодлера «Падаль», в котором автор рассказывает про «лошадь дохлую под ярким белым светом, среди рыжеющей травы». Увиденное вызывает у великого французского поэта довольно странное, на первый взгляд, ощущение:

То зыбкий хаос был, лишенный форм и линий,
Как первый очерк, как пятно,
Где взор художника провидит стан богини,
Готовый лечь на полотно.

Я думаю, нетрудно предположить, что в этом совпадении не просто случайность, но и некоторое объяснение сходства и своеобразия творческой индивидуальности обоих xy  дожников, каждый из которых создавал свои «Цветы зла». А главное они их взращивают на однородной почве.

Так зачем же автор «мучает» зрителя тяго стно безобразными сценами фильма? Неужели только затем, чтобы доказать свое безразличие к морали или продемонстрировать степень нравственного падения героини? Мне кажется, что Л. Бунюэль показывает трагедию падшего человека, который достоин хотя бы нашей жалости и сострадания.

Наконец, «фрейдистский» привкус фильма ощущается и в той роли, которую он может сыграть по отношению к зрителю. Открываюшаяся в этой картине «империя чувств» обогащает зрителя тем жизненным опытом, который, я уверен, для большинства решительно неприемлем, но тем не менее, возможно, даже необходим. И, обретенный через художественную форму, он, этот опыт, осуществляет некую духовную «возгонку», включает открытый Фрейдом механизм сублимации, сидящий в каждом человеке, и оказывает на зрителя очищающее (да, да очищающее!) воздействие.

Ядом ведь не только травят, но и лечат; аристотелевский катарсис это духовное очищение, это высшее наслаждение, достигнутое через лишение и страдание. Конечно, с сильно действующими средствами нужно обращаться осторожно. Однако они в гомеопатических дозах и лучше всего в художественных формах необходимы организму, который не хочет одряхлеть от пресыщения, благополучия, изнеженности, успокоенности и paвнодушия.

 

 

Наверх